4.4.2. Филологическая деятельность книжников круга Епифания Славинецкого

"

В основе лингвистических представлений Епифания Славинецкого и книжников его круга лежала грекофильская ориентация – убеждение в том, что церковнославянский язык должен выражать те же значения и по возможности тем же образом, что и греческий язык язык. В процессе справы книжники во главе с Епифанием, в значительной степени сохраняя язык юго-западнорусских оригиналов, изменяли его грамматический строй по ограниченному числу признаков с целью приблизить церковнославянский язык к греческому, что считалось ими необходимым условием адекватной передачи содержания греческого текста. Грамматическая «грецизация» церковнослав. текстов осуществлялась никоновскими справщиками с опорой на грамматику Мелетия Смотрицкого издания 1648 г. (этот труд в равной степени был авторитетен как для юго-западнорусских, так и для московских книжников). Аргументация языковых исправлений в сочинениях Епифания и его последователей носит преимущественно формальный характер, справочникам (грамматике, лексиконам) придается большее значение, чем тексту. В сочинениях Епифания содержатся прямые ссылки на грамматику 1648 г. и цитаты из нее. В своих «Правилах на отмены речений святаго Символа», оправдывая замену на , Епифаний цитирует шестое правило синтаксического раздела грамматики

[цит. по Гезен А. История славянского перевода символов веры: Критико-палеографические заметки. СПб., 1884. С. 126-127]. Ср. текст московского издания грамматики 1648 г.:

Переводчики круга Епифания в конце XVII в. восхвалялись за то, что они работали, используя словари – «присмотряяся в лексиконы греко-славенскыя, добре преведеныя, паче же в «Лексикон еллино-славено-латинский», чрез того же премудраго Епифаниа трудолюбно сочиненый» (Увещание Патриарха Адриана «К непокорницам святей Божией Церкви» в защиту новоисправленных книг и новых переводов с греческого, выполненных Епифанием и Евфимием Чудовским: ГИМ. Син. № 473. Л. 19–25 об.). Важно, что формальный подход к текстам позволил Епифанию отделять лингвистические вопросы от догматических, в отличие от старообрядцев, воспринимавших их нерасчлененно. Епифаний писал о старообрядцах: «Не хотят видети, яко не вера в догматех своих исправляется… но токмо речений некая от добрых и праведных переводов» (цит. по: Сиромаха В.Г. Книжная справа в Московской Руси // Русская речь. 1986. № 3. С. 104).

Ориентацией на юго-западнорусские издания и на грамматику Мелетия Смотрицкого издания 1648 г. была обусловлена библейская справа, которой руководил Епифаний. При издании Библии в 1663 г. использовалась Острожская Библия (корректурный экземпляр: РГАДА. Ф. 1251. № 149). В предисловии к Библии 1663 г. Епифаний подчеркивал, что московское издание было осуществлено по Острожской Библии , кроме орфографии и . Языковая правка, проведенная московскими книжниками под руководством Епифания, сводилась к следующему. Устранялись аграмматизмы); получила последовательное выражение грамматическая категория одушевленности / неодушевленности; на основе рекомендаций грамматики Мелетия Смотрицкого устранялась грамматическая омонимия (глагольных форм 2 и 3 лица ед. ч. аориста, отдельных падежных форм ед. и мн. числа имен существительных муж. и жен. рода с основой, оканчивающейся на мягкий согласный, шипящий и ц и др.). Синтаксические замены (исправление форм относительных местоимений в сложноподчиненных предложениях, установление формального тождества греческих и славянских инфинитивных конструкций с целевым значением посредством введения – аналога греческого артикля ср. рода и др.) также свидетельствуют об ориентации справщиков на грамматику Мелетия Смотрицкого.

С ориентацией на греческий язык связано введение в церковнославянский язык во 2-й половины XVII в. большого числа лексических неологизмов. Так, в «Скрижали» впервые употреблено созданное Епифанием слово «дориносимый», состоящее из греч. ( «копье») и славянских компонентов; слово вошло в Херувимскую песнь. Употребление лексических заимствований из греческого характерно для сочинений и переводов Епифания. Ссылаясь на своего учителя, Евфимий Чудовский в сочинении об исправлении Миней (1692) настаивает на употреблении грецизма «характир»: «Преждеписанное нкiими не добр мсто характир, инд начертанiе, инд образъ. Предреченный же мудрый мужъ Епiфанiй въ преводхъ своихъ опасно храняше имя характиръ и везд идже прежде писано б мсто характира образъ или начертанiе, писаше характиръ, вдая яко ино есть iкона, сирчь образъ, и ино характиръ» (цит. по: Никольский К. Материалы для истории исправления богослужебных книг: Об исправлении Устава церковного в 1682 г. и месячных Миней в 1689–1691 гг. СПб., 1896. С. 87).

Наиболее ярко филологические взгляды Епифания и книжников его круга проявились при новом переводе Библии в 1673–1674 гг., когда правильность библейских и богослужебных текстов связывалась уже с буквальной зависимостью от греческих источников и основная языковая установка заключалась в максимальном уподоблении церковнославянского языка греческому. Правильность внесенных изменений в этот период могла подтверждаться ссылками не только на грамматику церковнославянского языка, но и на греческую грамматику. Перевод Нового Завета, выполненный Епифанием и его помощниками, «отличается строгим буквализмом с однозначным соответствием переводимых и переводящих лексем, с сильно выраженной тенденцией к грецизации на всех уровнях результирующего текста. На уровне лексики данная тенденция реализуется в обильном и не всегда мотивированном притоке иноязычных слов, на уровне синтаксиса – в элементах греческого управления, греческой структуры фразы, на уровне акцентологии – в следовании греческой системе ударений в заимствованных словах, на уровне орфографии – в грецизирующем начерке, переходящем местами в пографемное воспроизведение облика заимствуемого слова» (Исаченко Т.А. Введение // Новый Завет в переводе иеромонаха Чудова монастыря Епифания (Славинецкого). 2004. С. XXIII). Грецизация синтаксического строя церковнославянского языка в переводе Нового Завета 1673–1674 гг. проявилась в регулярном употреблении конструкций с родительным приименным в соответствии с греческим генетивом вместо дательного приименного или притяжательного прилагательного; в точном соответствие греческих и славянских инфинитивных конструкций с целевым значением. В области морфологии грецизация отразилась в последовательной замене форм двойственного числа формами множественного числа в соответствии с новопечатным греческим библейским текстом; в замене у существительных муж. рода нулевой флексии в род. падеже множ. числа на флексию , устранявшей омонимию форм им. падежа ед. числа и род. падежа множ. числа, что также можно рассматривать как проявление греческой ориентации – в греческой парадигме такая омонимия отсутствует.

Формулируя взгляды Епифания и его последователей на перевод в связи с переводом Епифанием ирмоса 9-й песни канона на Рождество Христово, Евфимий Чудовский писал: «Подобает истинно преводити имны церковныя от слова до слова, ничто разума и речений, многотрудно умышленных святыми отцы, пременяя… подражая в том древлих искусных преводников, хранящих истинно разум и речения не пременяющих» (цит по: Брайловский С. Очерки из истории просвещения в Московской Руси в XVII в. // ЧОИДР. 1890. № 3. С. 434). В конце XVII в. переводы Епифания считались образцовыми и ставились в один ряд с переводом Нового Завета, приписывавшимся митр. св. Алексию (Чудовский Новый Завет), и с трудами прп. Максима Грека. Достоинство переводов Епифания заключалось в буквализме в воспроизведения особенностей греческого языка, которым, как считалось, «явленно писаша святии евангелисти самая устоглаголанная Христова словеса»: «Сей [Епифаний], убо преводяще святыя книги, опасно храняху свойство речений, искренность диалектов, каноны счинения и чиноположение правописания, просодии, и препинания речений» (Увещание Патриарха Адриана «К непокорницам святей Божией Церкви»).

В результате книжной деятельности Епифания и его круга изменился облик церковнославянского языка великорусского извода: во-первых, он приблизился к юго-западнорусскому изводу, во-вторых, стал «более» грецизированным, в-третьих, утвердилась ориентация литературного языка на нормы грамматических руководств и вследствие этого грамматический характер книжной справы (см., напр., сообщение о коллективе книжников, собранных Епифанием для перевода Библии: «Иеромонах же Епифаний избрал в потруждение себе к превеликому делу сему чтецов греческих и латинских книг и писцов, добре знающих по грамматице славенстей правописание» (цит. по: Евгений (Болховитинов). 1995. С. 107).

Литература:

  • Брайловский С. Филологические труды Епифания (Славинецкого) // Русский филологический вестник. 1890. Т. 24. № 2. С. 241–250;
  • Сиромаха В.Г. «Книжная справа» и вопросы нормализации книжно-литературного языка Московской Руси во 2-й пол. XVII в.: (На мат-ле склонения существительных): Автореф. дисс. ... канд. филол. наук. М., 1980;
  • Сиромаха В.Г., Успенский Б.А. Кавычные книги 50-х гг. XVII в. // Археографический ежегодник за 1986 г. М., 1987. С. 75–84;
  • Бобрик М. А. Представления о правильности текста и языка в истории книжной справы в России (от XI до XVIII в.) // Вопросы языкознания. 1990. № 4. С. 61–85;
  • Евгений (Болховитинов), митр. Словарь исторический о бывших в России писателей духовного чина Греко-Российской Церкви. М., 1995, С. 103–108;
  • Запольская Н.Н. Книжная справа XVII в.: Проблема культурно-языкового реплицирования // Studia Russica, XVIII. Вudapest, 2000. P. 305–314;
  • Исаченко Т.А. Новый Завет «перевода и стяжания» иеромонаха Чудова монастыря Епифания (Славинецкого) посл. трети ХVII в. // Вопросы языкознания. 2002. № 4. С. 73–92;
  • История русского литературного языка (XI–XVII вв.). М., 20022. С. 411–471.


отправить сообщение с этой страницы по е-mail: Защита от спам-ботов!