6.1.7. Исакова И.Н. Собственные имена

Собственные имена в пьесах А.Н.Островского "Гроза" и "Бесприданница"1

К собственным именам относятся личные имена людей (антропонимы), названия местностей (топонимы), мифических существ и божеств (теонимы), клички животных (зоонимы) и др. Антропоним в драматическом произведении изначально задает установку восприятия героя читателем, поскольку приведен в списке действующих лиц. Часто имена персонажей оказываются одним из способов их характеристики, в том числе являются "говорящими". Важно соотношение таких имен с нейтральными или с завуалированной семантикой. Антропонимы в творчестве Островского неоднократно становились предметом исследования, в частности в работах Е.Г. Холодова, В.Г. Сахновского, П.А. Маркова, А. Линина, В. Филиппова, А.И. Ревякина, Н.С. Тугариной1. Все исследователи отмечают внимание Островского к семантике имени, фамилии, к звучанию их. Имена персонажей редко повторяются: каждый герой должен запоминаться зрителю.

Семантика фамилий персонажей. В "Грозе" используются "говорящие" имена: Дикой, Кабанова. Однако они не придуманы автором, как это было в эпоху классицизма (Ср., напр., Сумбуров, И.А. Крылов, "Модная лавка"), а взяты из языка. Более того, фамилия Кабанов является довольно распространенной. Вообще в ранний период в пьесах Островского фигурирует много реальных фамилий. Например, в 40-е годы в среде московского купечества бытовали фамилии Большов, Хорьков, Кабанов. Но в "Грозе" фамилия превращается в прозвище. В городе Калинове героиню зовут не иначе, как Кабаниха, подчеркивая "звериное" начало в ее характере. В творчестве Островского используются прозвища, но только у персонажей с низким социальным статусом (например, в пьесе "На бойком месте" хозяин постоялого двора носит фамилию Бессудный). Разумеется, прозвище Кабаниха звучит только в разговорах "за глаза", тогда как в других пьесах герои привыкают к своим прозвищам, идентифицируют себя с ними. Например, в пьесе "Праздничный сон – до обеда" Красавина на вопрос Бальзаминовой, как ее зовут, отвечает: "Акулина Гавриловна. Между народом-то Говорилихой прозвали, так Говорилихой и кличут". (Здесь и далее курсив мой, кроме особо оговоренных случаев. – И.И.) Но в списке действующих лиц используется официальное именование. А в "Грозе" в списке прозвище дается наравне с фамилией: в основном же тексте пьесы героиня названа вначале Кабанихой, по фамилии – ни разу: в сознании зрителя она Кабаниха. Такой случай – единственный в драматургии Островского.

В пьесе "Бесприданница" в основном используются реальные фамилии, и одна, Огудалова, придумана Островским. Фамилии героев звучат необычно, но их семантика не лежит на поверхности: Огудалова, Паратов, Кнуров, Карандышев. Однако в словаре В.И. Даля можно найти слова, от которых они образованы. Фамилия Огудалова образована от глагола огудать – "обольстить, обмануть, надуть, провести, облапошить, оплести". В некоторых говорах есть также слово огудала – "плут, мошенник, обманщик"2. Фамилия героини указывает на основную черту ее носительницы: она старается пустить всем пыль в глаза, постоянно хитрит, обманывает, пытаясь любыми путями добыть деньги. Об этом говорят Кнуров и Вожеватов (1 действие, 2 явление). Ларисе же такая жизнь кажется невыносимой, поэтому она решает выйти замуж за Карандышева и уехать подальше, чтобы можно было жить тихо и спокойно. Она совершенно не похожа на свою мать. Может быть, поэтому в пьесе она ни разу не названа по фамилии? Показательно, что в пьесе нет даже "объединяющей" номинации Огудаловы.

Фамилия Паратов (от диалектного слова поратый) может быть переведена как "смелый, бойкий"3, об этих качествах героя зритель получает представление, когда Паратов рассказывает, как ему хотелось обогнать пароход "Самолет". Эти же черты характера позволяют ему легко уговорить Ларису поехать с ним кататься по Волге. У Вожеватова фамилия образована от прилагательного вожеватый ("обходительный, приветливый, вежливый"4), довольно часто встречающегося в диалектах. Вожеватов, действительно, обходительный, вежливый человек, в его речах не встретишь грубого слова. Фамилия Кнурова образована от слова "кнур" – "боров", "хряк"5. Неудивительно, что Кнуров любит много и вкусно поесть. Фамилия Карандышев образована от слова карандыш – "коротыш, коротышка, недоросток, малорослый человек", есть также и слово карандышев – "принадлежащий карандышу"6. Карандышев – бедный чиновник, привыкший к унижениям, но при этом он очень самолюбив.

Семантика почти всех фамилий оказывается завуалированной. Общеупотребительным оказывается только слово вожеватый; карандыш известно в восточных диалектах, все остальные слова встречаются в отдельных областях: кнур – в курской, калужской и тверской; огудать – в тамбовской, вологодской и пермской. Показательно, что ни одной из фамилий героев пьесы нет в словаре В.А. Никонова7 (социолога и этнографа), зато они есть в словаре Ю.А. Федосюка (филолога).

В пьесе "Гроза" есть фамилия, основанная на аллюзии: Кулигин, напоминающая об известном русском изобретателе XVIII века Кулибине. Герой – самый передовой человек города Калинова, мечтающий поставить громоотводы, солнечные часы и изобрести вечный двигатель (идея была особенно популярна в XVIII веке). Оба – и Кулигин, и Кулибин столкнулись с неприятием окружающими их идей. В этом видела главное сходство Кулигина и Кулибина прижизненная критика: "еще сто лет тому назад наши Кулибины, или Кулигины, нигде и ничему не учившиеся, наши мужики, наши сермяжники, верные природному голосу добра и правды, видели для русской земли милость премногу не в завоеваниях, которыми отличался век Екатерины, не в знаменитых вахтпарадах Петра III, не в блеске и роскоши Елизаветы Петровны, а в науке" (Курсив автора – И.И.)8.

Но семантика не исчерпывается аллюзией. Это реальная фамилия, образованная от широко распространенного диалектного слова кулига – "вид кулика, бекаса, а также участок земли в лесу, луг или лесная поляна, расчищенная для земледелия. "У черта на куличках", – говорят об очень отдаленных местах; "кулижки" в поговорке превратились в "кулички". Есть говоры, в которых кулигой называют несообразительного, неповоротливого человека"9. Фамилия намекает, что идеи Кулигина могут считаться передовыми лишь в отсталом городе Калинове.

Любая фамилия отсылает к какому-либо предмету, растению, животному, понятию, но не всегда их семантика обыгрывается: например, по фамилии Шапкин ("Гроза") можно только сказать, что социальное положение персонажа невысоко (он мещанин). Если семантика фамилии обыгрывается драматургом, то черта персонажа, о которой говорит его имя, расшифровывается при первом же появлении героя, а иногда и до его появления, в разговорах других персонажей: об Огудаловой сказано, что она любит пускать пыль в глаза, Кнуров любит поесть, Вожеватов обходительный, Карандышев хочет казаться не хуже богатых женихов Ларисы.

В пьесах Островского активно используются прозвища. Таков антропоним Робинзон, придуманный Паратовым для случайно подобранного актера-неудачника. Судьба его – пародия на судьбу героя Д. Дефо: он был высажен капитаном по просьбе пассажиров, которым надоело терпеть его безобразные выходки. Оказавшись игрушкой в руках барина, герой теряет имя, вынужден изображать иностранца, выполнять неприятные для него поручения. В пьесе "Лес" этому же герою приходится разыгрывать роль лакея Несчастливцева (другого странствующего актера), но тогда у героя была возможность самостоятельно придумать себе имя, роль. Он решает стать Сганарелем (центральный персонаж комедий Мольера "Летающий доктор", "Сганарель, или Мнимый рогоносец", "Школа мужей", "Брак поневоле", "Дон Жуан или Каменный гость"). Он кажется простаком, но иногда обнаруживает театральные способности и смекалку. Возможно, комик Счастливцев мечтает сыграть эту роль или отождествляет себя с этим персонажем: он в отличие от Несчастливцева успевает поживиться в доме Гурмыжской.

Настоящее имя этого актера Аркадий Счастливцев звучит в пьесе один раз, когда Паратов рассказывает Кнурову и Вожеватову его историю. Сценическая фамилия, псевдоним, странствующего актера, отражает его театральное амплуа: он комик. Но жизнь у него несчастная: законы театра не действуют в реальной жизни. Счастливцев носит сравнительно редкое имя Аркадий. Сложно сказать, настоящее ли оно или часть псевдонима, поскольку ассоциируется с Аркадией, горной областью в Древней Греции, опоэтизированной в идиллиях Вергилия и других античных поэтов (отсюда выражение "аркадские пастушки"). В русле этой традиции итальянским поэтом Я. Саннадзаро создана прозаическая пастораль "Аркадия" (1504). Топоним Аркадия стал условным обозначением безмятежной, счастливой жизни на лоне природы. Такое имя вполне соотносится с фамилией героя. Кроме того, имя может отражать его стремление к безмятежной жизни в достатке.

Неясно, является антропоним Кудряш фамилией или прозвищем. Такая фамилия существует в языке наравне с фамилией Кудряшов. Скорее всего, антропоним отражает процесс перехода прозвища в фамилию, что соответствует антропонимической ситуации во второй половины XIX века. Употребление антропонима в пьесе близко к употреблению фамилии: в списке действующих лиц он обозначен как Ваня Кудряш, а Тихон говорит, что Варвара "с Кудряшом с Ванькой убежала".

Имена и отчества персонажей. Если Островский нередко придумывает фамилии своим персонажам, то все их имена реально существуют. Они зафиксированы в святцах: в XIX веке "никто не мог дать имени помимо церкви. А государственная православная церковь, как и терпимые правительством секты категорически запрещала давать имена, кроме заданных святцами"10. Кроме того, выбор имен определялся обычаем: "большинство имен из православных святцев в России не использовалось, видимо, ни разу"11. Но в пьесах Островского встречаются подобные имена, в основном в комедиях (Псой, Сакердон, Истукарий). В анализируемых пьесах таких имен нет, но в "Бесприданнице" много редких имен, в "Грозе" имена употребительные.

В пьесе "Гроза" очевидна связь семантики имени с характером героя. Кабанова неслучайно носит имя Марфа – "госпожа, хозяйка дома": она действительно держит дом полностью в своих руках, все домочадцы вынуждены ей подчиняться. В Новом Завете Марфа – сестра Марии и Лазаря, в доме которых останавливался Христос. Когда Христос приходит к ним, обе сестры старались оказать почтение высокому Гостю. Марфа, отличавшаяся живым и деятельным нравом, сразу начала заботиться о приготовлении угощения. Её сестра Мария, человек тихий и созерцательный, в глубоком смирении села у ног Спасителя и слушала Его слова. Различный характер сестер – практической Марфы и созерцательной Марии – стали символом различных установок в жизни христиан. Эти две установки можно увидеть и в пьесе Островского: Кабаниха воспринимает в основном формальную сторону патриархального мира, сложившегося веками жизненного уклада, поэтому она так старается сохранить давно отжившие обычаи, смысла которых она уже не понимает. Катерина же, подобно Марии, воплощает иной подход к жизни: она видит поэтичность патриархального мира, неслучайно в ее монологе воссоздаются идеальные патриархальные отношения, основанные на взаимной любви: "Встану я, бывало, рано; коли летом, так схожу на ключок, умоюсь, принесу с собой водицы и все, все цветы в доме полью. У меня цветов было много-много. Потом пойдем с маменькой в церковь, все и странницы, – у нас полон дом был странниц; да богомолок. А придем из церкви, сядем за какую-нибудь работу, больше по бархату золотом, а странницы станут рассказывать: где они были, что видели, жития разные, либо стихи поют. Так до обеда время и пройдет. Тут старухи уснуть лягут, а я по саду гуляю. Потом к вечерне, а вечером опять рассказы да пение. Таково хорошо было!" Разница Кабанихи и Катерины во взглядах на жизнь отчетливо проявляется в сцене отъезда Тихона.

"К а б а н о в а. Ты вот похвалялась, что мужа очень любишь; вижу я теперь твою любовь-то. Другая хорошая жена, проводивши мужа-то, часа полтора воет, лежит на крыльце; а тебе, видно, ничего.
К а т е р и н а. Не к чему! Да и не умею. Что народ-то смешить!
К а б а н о в а. Хитрость-то невеликая. Кабы любила, так бы выучилась. Коли порядком не умеешь, ты хоть бы пример-то этот сделала; все-таки пристойнее; а то, видно, на словах только".

На самом деле Катерина очень переживает, провожая Тихона: неслучайно она бросается к нему на шею, просит взять ее с собой, хочет, чтобы он взял с нее страшную клятву верности. Но Кабаниха превратно понимает ее поступки: "Что на шею-то виснешь, бесстыдница! Не с любовником прощаешься! Он тебе муж – глава! Аль порядку не знаешь? В ноги кланяйся!" Поучения Кабанихи перекликаются со словами Марфы, которая недовольна тем, что Мария не помогает ей, а слушает Христа.

Интересно, что Харита и Марфа (в "Бесприданнице" и в "Грозе") обе Игнатьевны, то есть "незнающие" или "игнорирующие". Они не замечают, что происходит с близкими им людьми, не понимают, что их представления о счастье совсем другие. Обе абсолютно уверены в своей правоте, заставляют окружающих жить по своим правилам. И тем самым они оказываются косвенно виноваты в трагедии Ларисы и Катерины, Кабаниха провоцирует Варвару на побег.

Катерина переводится с греческого как "чистая". Несмотря на то что она совершает два страшных греха: прелюбодеяние и самоубийство, она остается нравственно чистой, поэтому противопоставляется всем остальным персонажам. Героиня осознает свою вину, не может ее скрывать, поэтому и признается Тихону в совершенном грехе прямо на улице. Она чувствует необходимость наказания; искренне страдает, что не может раскаяться, не может прочувствовать греховность своей любви. Она безмолвно терпит упреки Кабанихи, понимая их справедливость (раньше героиня не желала слушать незаслуженные упреки), и, по словам Тихона, "тает, как воск". Немаловажную роль в судьбе Катерины сыграла Варвара, которая сама устроила ее свидание с Борисом. Островский использует не каноническую форму (Екатерина), а народную, подчеркивая народно-поэтическую сторону характера героини, ее фольклорное мировосприятие, которое выражается в желании полететь, представлении о "могилушке": "Под деревцом могилушка... как хорошо!.. Солнышко ее греет, дождичком ее мочит... весной на ней травка вырастет, мягкая такая... птицы прилетят на дерево, будут петь, детей выведут, цветочки расцветут: желтенькие, красненькие, голубенькие... всякие". Большое количество слов с уменьшительно-ласкательными суффиксами также характерно для фольклора.

Катерина противопоставляется Варваре, имя которой переводится с греческого как "пришедшая из чужих земель", т.е. невежественная дикая (соседние народы были отсталыми в сравнении с греками). Действительно, Варвара легко переступает через мораль: встречается с Кудряшом, потом, когда мать запирает ее, сбегает с ним. Она не подчиняется правилам, которые запрещают ей делать то, что хочется, не испытывая ни малейших угрызений совести. Ее девиз: "делай, что хочешь, только бы шито да крыто было". Поэтому ей непонятны терзания Катерины, она не чувствует себя виноватой в том, что подтолкнула ее к греху.

Имя и отчество Харита Игнатьевна выдает ее недворянское происхождение (в дворянском сословии это имя стало выходить из употребления с конца XVIII века). Имя Харита переводится как "прелестница", что, по мнению Е.Г. Холодова "должно намекать на цыганское прошлое матери Ларисы"12. Показательно, что Кнуров предполагает, что Огудалова не русская. В древнегреческой мифологии упоминаются хариты – богини, с которыми связано все прекрасное и радостное в природе и жизни. Героиня стремиться жить весело, но позволить это себе она не может. "Мифологическое" имя явно контрастирует с приземленным отчеством: Игнат – типичное имя для мещан, не использовавшееся в дворянской среде. Таким образом, перед нами комический персонаж.

Контраст имени и отчества очевиден и у Карандышева: Юлий Капитоныч. Юлий – древнеримское родовое имя, принесено из Византии как личное, но в употреблении неизвестно13. Имя Капитон простое, малоупотребительное в России, в переводе с латыни – "голова", что говорит о стремлении персонажа лидировать. Еще не женившись на Ларисе, он начинает указывать ей, как надо себя вести. Комичное имя подчеркивает стремление персонажа во что бы то ни стало выделиться в обществе.

Имена Дикого и Кнурова, Вожеватова Савел Прокофьевич, Мокий Парменыч, Василий Данилыч говорят об их простом происхождении. Все они были распространены в купеческой среде. Если семантику отчеств Прокофьевич ("обнаженный меч"), Парменыч ("крепкий") можно соотнести с характером, социальным положением персонажей (Дикой постоянно ругается, его боятся, Кнурову фактически нет равных в городе), то их имена Савел – "испрошенный (у бога)", Мокий – "насмешник" – ничего общего с характерами героев не имеют. Говорить о царственности, благородстве Вожеватова (Василий – "царь", Данила – "мой судья – бог") невозможно.

В пьесе "Бесприданница" выделяются имена главных героев. Имя Сергей нейтральное, оно было распространено среди различных сословий. Этимология имени Лариса окончательно не установлена. "Предположительны два его источника: название города на севере Греции и менее вероятно от ларис – "чайка""14 (Курсив автора – И.И.). Оба варианта сложно соотнести с характером героини, скорее всего Островский стремился к тому, чтобы у зрителя не было первоначальной установки, влияющей на его восприятие героини. В XIX веке это имя было очень редким. Может быть, таким образом Островский хочет показать непохожесть Ларисы на всех остальных?

В некоторых случаях Островский ориентируется на народную семантику имени. Например, Тихон переводится с греческого как удачный, однако сложно назвать удачной жизнь персонажа пьесы "Гроза". Зато очевидна связь со словом "тихий". Тихон боится перечить матери, даже не может постоять за Катерину, оградить от ее несправедливых обвинений.

Принципы именования персонажей, т.е. использование одночленного, двучленного и трехчленного антропонима, напрямую связаны с социальным статусом персонажа. Трехчленный встречается не только у глав семейств (т.е. подчеркивает семейную роль), но и у дворян, богатых купцов, т.е. людей с высоким социальным статусом. При этом неважно, каковы его место в системе персонажей, роль в сюжете. Например, в пьесе "Гроза" трехчленный антропоним имеет Савел Прокофьевич Дикой, эпизодический персонаж, участвующий в трех явлениях. Но он Взрослый самостоятельный человек, занимающий невысокое социальное положение, также может иметь трехчленный антропоним (Юлий Капитоныч Карандышев), однако эта тенденция появляется в позднем творчестве драматурга, возможно, это отражает новую эпоху, когда изменяется отношение к человеческой личности. В "Грозе" Шапкин, Кулигин, Кудряш не имеют трехчленных антропонимов: здесь изображен патриархальный уклад жизни. Молодые люди в ранних пьесах Островского обычно представлены как чьи-то сыновья, племянники и т.п., поэтому и антропонимы у них иные. Например, в пьесе "Гроза" Борис обозначен только по имени, Ваня Кудряш, конторщик Дикого, – по имени и фамилии. Показательно употребление уменьшительной формы имени: не Иван, а Ваня, он пока еще не во всем самостоятелен: служит Дикому, хотя может себе позволить грубить ему, зная, что тот в нем нуждается.

Фамилии у женщин не указываются, они легко определяются из контекста. Женщина обычно несамостоятельна, ее положение в обществе зависит от ее отца или мужа. Разница в обозначении героинь пьес "Гроза" и "Бесприданница" (Катерина, Варвара, Лариса Дмитриевна) может быть объяснена разницей их социального положения: Катерина и Варвара – из купеческой среды, Лариса – дворянка. И обращаются к ним по-разному: Ларису по имени называет только мать, пять раз Вожеватов и Паратов, в разговоре о ней. Герои привыкли так ее называть: у Паратова был роман с Ларисой, а Вожеватов знаком с ней с детства. Но сейчас отношения у Вожеватова с Ларисой другие, поэтому он старается даже в разговорах с другими называть ее по имени-отчеству. Лариса же не изменяет форму обращения к Вожеватову, продолжая называть его Васей, даже после того, как Карандышев делает ей за это замечание. Человеческие отношения, воспоминания о детстве для нее важнее условностей. Паратов один раз обращается к Ларисе просто по имени. Это обусловлено ситуацией общения. Приехав к девушке после разлуки, Паратов ведет с ней задушевный разговор. Это обращение вполне уместно, тем более, что оно воспринимается как знак прошлых отношений между героями: Лариса может подумать, что у Паратова до сих пор сохранились нежные чувства к ней (она для него все еще просто Лариса), ведь он утверждает, что ему будет больно, если она полюбит другого.

Катерину же все персонажи называют только по имени, по имени-отчеству один раз называет Борис, когда она приходит к нему на свидание. Обращение также обусловлено ситуацией общения: Борис удивлен тем, что Катерина сама назначила свидание, боится подойти к ней, начать разговор.

Вдовы, как правило, независимо от социального статуса имеют трехчленные антропонимы: это самостоятельные женщины, которым приходится растить детей, устраивать их судьбы. В анализируемых пьесах у обеих вдов еще и высокое социальное положение. Показательно, что Тихон, женатый сын Кабанихи, обозначен как ее сын: он так и не смог освободиться от власти матери, стать по-настоящему самостоятельным.

Слуги, приказчики в драматургии Островского названы, как правило, только по имени: Гаврило, Иван ("Бесприданница"), нередко используется уменьшительная форма имени: Глаша ("Гроза"). Мещане часто названы по фамилии: Кулигин, Шапкин ("Гроза"). Странницу Феклушу все называют по имени, используют народную уменьшительно-ласкательную форму, что отражает реальное употребление имен в речи (вспомним, например, странницу Федосьюшку в романе Л.Н. Толстого "Война и мир").

Выразительны топонимы в пьесах Островского. В "Грозе" действие происходит в городе Калинове. Существуют два города Калинова, возможно, во времена Островского это были поселки. Калина часто упоминается в пословицах и поговорках, а в народных песнях является устойчивым параллелизмом к девушке. Бряхимов (место действия в "Бесприданнице") – город на земле волжских болгар, упоминается в летописи под 1164 г. Местонахождение его неизвестно. Таким образом, города можно считать вымышленными, но национальный, местный колорит подчеркнут. Все населенные пункты, упоминаемые героями, реально существуют: Москва, Париж, Тяхта, место, куда Дикой отправляет Бориса, – село в Алтайском крае. Вряд ли Островский надеялся, что зрителям известен этот поселок, поэтому он конкретизирует, что Борис едет к "китайцам", что недалеко от истины, учитывает фоносемантику топонима: так может называться только очень глухое место.

Употребление собственных имен определяют две основные тенденции. Используются реально существующие (или существовавшие) имена и топонимы, хотя и необычные (широко употребительных фамилий Островский не дает своим героям, часто выбирает редкие имена); фамилии могут быть придуманы, но обязательно с учетом антропонимических норм второй половины XIX века. В то же время Островский стремился сделать имена и фамилии "говорящими", он нередко "оживлял" семантику даже самого обычного имени. Семантика фамилии во многих случаях оказывается завуалированной, имена и отчества могут быть нейтральными. Семантика антропонима может быть и вовсе не связана с характером персонажа: Островский, скорее всего, стремился к тому, чтобы у зрителя не было стремления всегда соотносить имя и характер. При этом драматург учитывал употребление имени в той или иной социальной среде. И здесь особенно важны принципы именования (одночленный, двучленный, трехчленный). Функционирование антропонимов в произведении определяется в первую очередь социальными и семейными ролями.


Литература

  1. Холодов Е. Мастерство Островского. М., 1967.; Сахновский В.Г. Театр Островского; Марков П.А. Морализм Островского // Творчество Островского. 1923; Линин А. Творчество А.Н. Островского; Филиппов В. Язык персонажей Островского // А.Н. Островский – драматург; Ревякин А.И. А.Н. Островский; Тугарина Н.С. Способы именований в драматургии А.Н. Островского // Щелыковские чтения, 2005 г..
  2. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Москва, 1998. Т. 2. Стб. 1666.
  3. Федосюк Ю.А. Русские фамилии. популярный этимологический словарь. М, 2004. С. 152.
  4. Даль В.И. Указ. соч. Т. 1. Стб.
  5. Там же. Т. 2. Стб. 314.
  6. Там же. Т. 2. Стб. 223.
  7. Никонов В.А. Имя и общество. М., 1974. Он же. Словарь русских фамилий. М., 1993.
  8. Мельников-Печерский П.И. "Гроза". Драма в пяти действиях А. Н. Островского // Драма А.Н. Островского "Гроза" в русской критике, Л., 1990. С. 119.; Подробнее об этом см.: И. Грачева "Прекрас-ный тип Кулигина, тип невымышленный": [образ русского талантливого простолюдина у А.Н. Островского и один из его прототипов И.П. Кулибин] // Наука и жизнь, 2005, № 11. С. 74-80.
  9. Федосюк Ю.А. Указ. соч. С. 112.
  10. Никонов В.А. Имя и общество. С.142.
  11. Там же.С.143.
  12. Холодов Е.Г. Мастерство Островского. М., 1967. С. 207.
  13. См. об этом Никонов В.А. Ищем имя. М., 1988. С. 125.
  14. Там же. С. 78.


отправить сообщение с этой страницы по е-mail: Защита от спам-ботов!