Логический анализ языка. Языки пространств. Ред. Н.Д.Арутюнова
Языки русской культуры. М., 2000. С. 227-238  

С.В.Кодзасов
Фонетическая символика пространства
(семантика долготы и краткости)

0. Введение
Для выражения пространственных смыслов в русском языке активно используются  маркированные  значения количественной характеристики
гласных - их удлинение и сокращение. Они могут иконически выражать  соответствующие значения темпорального пространства:
(1)   - Нам еще до-олго здесь сидеть!
(2) - Ра|з, ра|з и готово! (здесь | означает маркированное сокращение гласного)
Можно считать, что это исходное, прототипическое использование долготы и краткости.  Однако эти признаки могут использоваться и символическим
образом  - для описания некоторых характеристик физического и ментального пространств.  Внутри каждого из указанных  пространств  возможны оценки их разных параметров. В частности, для темпорального пространства параметры таковы:
- дальность/близость события от референциальной точки
- отложенность/немедленность начала действия
- непредельность/предельность действия
- протяженность/точечность действия
Разные пространства имеют не вполне  тождественные,  хотя  по  большей	части соотносимые параметры. Поэтому мы рассмотрим темпоральное, физическое и ментальное пространства отдельно.  Долгота и краткость  будут рассматриваться параллельно при анализе каждого смыслового признака  - как внешнее выражение его маркированных смысловых значений.
Признаки долготы и краткости обнаруживают  фонетическую  ассиметрию: имеется несколько ступеней удлинения, но лишь одна ступень сокращения. Как кажется, в речи семантически контролируется три ступени удлинения:  малое удлинение, большое удлинение и эмфатическое удлинение. При малом удлинении длительность гласного увеличивается приблизительно на  1/3-1/2  относительно  нейтрального значения для данного гласного. При большом удлинении (оно часто используется как иконическое средство -  для  обозначения  временной протяженности или удаленности) длительность гласного увеличивается приблизительно вдвое. Она нормально обозначается в орфографии двойной буквой с дефисом посередине.  Что же касается малого удлинения,  характеризующего,  в частности,  большинство замен одного заполнения семантической позиции на другое, то оно обычно не обозначается в орфографической записи,  хотя окказионально в  таких случаях  можно  встретить и двухбуквенные написания,  отражающие более долгую реализацию:
(3)  - Это кто сделал? Петя?
       - Да какой Петя?! Ваня!/Ва-аня!
Мы для простоты не будем различать  "малого"  и  "большого"  удлинений (тем более,  что при риторическом подчеркивании разница между ними исчезает)  и  будем использовать стандартное двухбуквенное обозначение в
обоих случаях. Эмфатическое же удлинение (длительность может увеличиваться здесь в три-четыре раза) будет изображаться трехбуквенными цепочками:
(4)  - Огро-о-омный!
Следует отличать собственно количественную долготу от двуморовости, связанной  со  сложением двух тональных акцентов разной направленности на одном гласном (см. Кодзасов 1996а):
(5)  - Муж согласился.
- А жена\-а/?
Такая долгота в данной статье не рассматривается. Вне сфере рассмотрения, естественно, находится и неосознаваемое автоматическое удлинение конечного гласного в препаузальной позиции (final lengthning), которое не раз описывалось фонетистами.
Подчеркнем, что в общем случае долгота является совершенно нормальным (неэкспрессивным) просодическим средством, которое в диалогической речи используется очень часто. При этом она не обязательно выступает в комбинации с тональным  переломом в составе сложного выделительного акцента (Николаева 1982) - возможны чисто долготные акценты. В частности, встречается даже удлинение безударного гласного, не несущего тонального акцента:
(6)  - У них дене-ег...
Далее,  количество может  выступать не  только как акцентное (локальное) просодическое средство,  но и как интегральная характеристика некоторой составляющей высказывания.  В этом случае  мы имеем не только удлинение гласного акцентной вершины группы,  но и замедление темпа произнесения всех гласных, реализуемое через их удлинение. В таких примерах мы будем отмечать как удлинение акцентированного гласного, так и медленный темп (М) группы в целом:
(7)  - Как же мне поступи-ить? (М) (задумчиво)
Аналогичным образом  будем  одновременно фиксировать как усечение
акцентированного гласного, так и быстрый темп (Б) группы:
(8)  - Немедленно закро|й!(Б)

1. Темпоральное пространство
Это пространство имеет чисто линейную организацию:  события  некоторым
образом размещены на временной оси. Мы находим здесь несколько ипостасей абстрактной оппозиции, выражаемой долготой/краткостью.

1.1. Дальность/близость от референциальной точки
В качестве референциальной точки обычно используется момент речи. Примеры на дальность:
(9)  - Когда-а это еще будет.
(10) - Это когда-а еще было.
(11) - А он когда туда пошел?
- Да давно-о уже.
(12) - Это еще неско-оро будет.
Как видим,  направление удаления от точки отсчета (вперед  или  назад)
значения для пространственной оценки  (а,  следовательно,  для  просо-
дии) не имеет.
Здесь уместно сделать две оговорки, которые касаются как вышеприведенных, так и всех последующих примеров.  Во-первых,  мы  игнорируем все просодические различия,  кроме долготных, которые и являются предметом анализа.  Во-вторых, маркированные значения длительностей выступают только в том случае, когда пространственная оценка осуществляется говорящим актуально,  в данном акте речи.  При дескриптивном  введении такой оценки специфическая просодия отсутствует:
(13) - Зачем об этом говорить, когда это всем давно известно.
(14) - Не жди его - он вернется нескоро.
Ситуация здесь  ничем  не  отличается от других случаев дескриптивного
употребления смыслов,  которые при актуальном использовании манифестируются интонацией (Кодзасов 1996б).
Приведем теперь примеры на маркированную близость к моменту речи:
(15) - Он то|лько что уехал. Вы опоздали на несколько минут.
(16) - Подождите! Он во|т-во|т придет.
Сравните иную  огласовку при дескриптивном употреблении во вставленных
предложениях:
(17) - Она говорит, что он только что уехал.
(18) - Она говорит, что он вот-вот придет.
(См. об  утрате просодических характеристик предложения при его вставлении в Падучева 1990).

1.2. Отложенность / немедленность осуществления или начала действия
Приведем пару противопоставленых огласовок этих двух смыслов:
(19) - Ща-ас, ща-ас, подожди-ите!(М) Что вы меня торопите!
(20) - Ща|с-ща|с, одну секунду. Во|т-во|т начнем. (Б)
Очень характерны  огласовки  команд  стартера,  "запускающего"  начало
спортивного соревнования:
(21) - На старт! Внима-ание!(М) Ма|рш!(Б)
Здесь первая команда нейтральна, вторая своей огласовкой предупреждает
против фальстарта (запуск произойдет не сразу,  а через некоторое время), а третья требует немедленного начала действия (= Не  засидись  на
старте!).
К рассматриваемому классу случаев примыкают побудительные акты,
имеющие специфическую ролевую иерархию говорящего и слушающего. Наряду с нейтральными  повелениями,  которые предполагают относительно равное положение участников,  имеются  такие  маркированные  побуждения,  как приказы и просьбы. Приказы предполагают безотлагательное выполнение:
(22) - Введи|те его.
Напротив, просьба  предполагает  возможность  задержанного  исполнения
(или отказа):
(23) - Помоги-и мне!
Повторная просьба превращается в упрашивание,  длительность гласного в
этом случае увеличивается:
(24) - Ну, пожа-а-алуйста, помоги-и-и! Я же тебя прошу-у-у.
Как разновидность просьбы могут трактоваться выкрики торговцев или обращения нищих:
(25) - Ко-о-офточки, ко-о-офточки покупаем! Не проходим!
(26) - Пода-а-айте, Христа ради.

1.3. Непредельность / предельность действия
Типичные примеры непредельности дают повторы глагольных форм:
(27) - А он все да-авит, да-авит.
(28) - Что ты все но-оешь, но-оешь!
Здесь доминирует  идея невыхода из некоторого состояния вопреки ожиданию. К этому значению примыкают команды, предотвращающие выход из состояния, в котором пребывает адресат:
(29) - Тя-янемся, тя-янемся, девочки!
(30) - Стои-им, стои-им!
Их противоположностью являются команды прекращения прежнего состояния:
(31) - Гру|ппа! Сто|й - ра|з, два|!
Сюда же  относятся  всевозможные  "остановы",  для  которых характерен
быстрый темп реплики:
(32) - Что ты делаешь?!(Б) Прекрати немедленно!(Б)
К их числу относится и "останов", направленый на предотвращения возможной ошибки в оценке ситуации:
(33) - Она заболела. Но ничего серьезного!(Б) Не волнуйся!

1.4. Протяженность / точечность действия
В первом значении признака доминирует идея общей продолжительности состояния безотносительно к его пределу:
(34) - Це-елый ча-ас(М) ехали!
(35) - Трудно ему было. До-олго не мог понять, в чем дело.
Очень часто  этот  смысл  соединен  с идеей медленности протекания
действия, хотя в общем случае это разные идеи:
(36) - Ме-едленно ехали.
Особый случай континуальности составляют высказывания,  как бы выводящие наружу внутренние психические процессы говорящего:
(37) - Та-а-ак... Это прове-ерили (М).Теперь э-этот блок смо-отрим.(М)
(38) - Сто-ой! Это же Ва-аня!(М) (реплика задержанного узнавания)
Сравните требование немедленной реакции:
(39) - Сто|й! Кто идет?(Б)
Для континуальности особенно характерны недоуменные вопросы,  демонстрирующие продолжающиеся попытки говорящего преодолеть интеллектуальные трудности:
(40) - Ка-ак это могло случи-иться?(М) Не понимаю.
Удлинение может символизировать и продление эмоционального состояния - положительного или отрицательного:
(41) - Та-анечка!(М) Как я рад вас видеть!
(42) - Ва-аня-Ва-аня! Что же ты наделал!(М)
Перейдем теперь к обратному смыслу:  быстрот-краткости.  Идея краткости, по-видимому, всегда кластеризуется с идеей быстроты:
(43) - Ра|з-ра|з и все сделал.
Обратное явно  неверно  -  быстрота не обязательно предполагает точечность события:
(44) - Бы|стро-бы|стро бежит.
Бежать можно быстро,  но это не значит, что длительность бега коротка.
В то же время краткость исключает идею медленности.
Имеется и другой смысловой кластер, содержащий компонент быстроты
- на этот раз в сочетании с идеей неожиданности. Мы называем соответствующие глагольные формы "быстрофонами":
(45) - Хва|ть его за шиворот.
(46) - А он пры|г в сторону и побежал.

2. Физическое пространство
Это пространство может мыслиться как линейно (одномерно),  так и нелинейно. С  долготным просодическим контрастом связано три смысловых оппозиции.

2.1. Дальность / близость относительно референциальной точки
Примеры дальности:
(47) - Во-он он!
(48) - Далеко-о полетела стрела.
(49) - Оттуда еще о-ой как далеко ехать!
Примеры близости:
(50) - Да во|т он. Где ты ищешь?
(51) - Да оттуда два| ша|га.
Классический пример долготно-краткостной оппозиции дают обращения.
При обращении к лицу,  которое находится не рядом с говорящим, долгота
иконически зависит от расстояния и может достигать многократного  увеличения:
(52) - Ва-аня-я! / Ва-а-аня-я-я!
Напротив, обращение  на  близком  расстоянии  реализуется  с усечением
гласного:
(53) - Ва|нь, ты куда собрался!
Удлинение при большом расстоянии между коммуникантами одновременно выполняет и функцию защиты передаваемого сообщения от затухания.  Характерны удлинения и в других компонентах высказывания:
(54) - Ма-аша-а! По-оезд идет!
(55) - Ми-итя-я! К телефо-ону!
Сравните также  удлинения  акцентированных  гласных и замедление темпа
при начале разговора по неисправному телефону:
(56) - Ма-аша-а! Я тебя пло-охо слы-ышу!(М)
Однако мотивация долготы в обращениях к удаленному партнеру  связана  в  первую очередь с иконикой расстояния,  а не с функцией защиты
сообщения. Об этом говорит тот факт, что в ряде языков звательные формы, а также указательные местоимения и наречия со значением удаленности обнаруживают идентичные чередования гласных:  узкие и широкие гласные переходят в соответствующие удлиненные средние:  i > e:, u > o:, a > o: (см. Кодзасов 1975).  Артикуляционный жест,  который провоцирует такое изменение,  присутствует и в современном русском языке, - это смещение языка как целого назад-вниз. Однако в современном русском литературном языке качественное чередование  гласных  отсутствует  (сравните древне-русские звательные формы на -о).

2.2. Непредельность / предельность маршрута движения
Как кажется,  актуальное употребление этой оппозиции совмещено с идеей
непредельности/предельности развития действия во времени:
(57) - Дорога уходила все да-альше, да-альше...
(58) - Мы уже были почти у цели и вдруг - сто|п,  дорога перекрыта
завалом.

2.3. Величина: большая / малая
Примеры линейного контекста для рассматриваемой оппозиции:
(59) - Она на таком автомобиле приехала - дли-инном-предли-инном!
(60) - Высо-окий такой парень!
(61) - Ну и текстик ты написал - кро|шечный!
(62) - Пиджачи|шка(Б) на нем - коро|тенький,  какого-то цвета
немыслимого!
Интересно, что  экспрессивные  формы существительных с пренебрежительно-уменьшительным значением (типа "пиджачишка",  "брючки", "волосики") сочетают усечение  гласных  в  сочетании с артикуляционным (выдвижение нижней челюсти) и фонационным (скрипучий голос) жестами.  Количественная просодия  выражает  идею  малости,  а артикуляционно-фонационная - идею ролевой доминации и аксиологическое отрицание по отношению к "хозяину" оцениваемого объекта.
Возможна и нелинейная оценка величины:
(63) Машина остановилась. Огро-омный ка-амень лежал на дороге.
(64) - Там всего меда-то осталось - с гу|лькин но|с!
Однако в этом случае легко происходит переход на оценку в терминах параметра Magn, который предполагает удлинение безотносительно к большому или малому размеру оцениваемого объекта (см.ниже).
Имеются очевидные  метафорические осмысления сложного пути дости-
жения цели как долгого, а более простого как краткого. Символика огласовок этому соответствует:
(65) - Ну-у, это до-олгая история!
(66) - Иди пря|мо к нача|льнику.

3. Ментальное пространство
Ментальное пространство дает наибольшее количество контекстных  семантических вариантов  морфемы долготы/краткости.  Мы представим ниже основные употребления,  не пытаясь достигнуть полного покрытия всех случаев. Для  большинства  употреблений  морфемы долготы/краткости в ментальном поле характерна нелинейность.

3.1. Введение дальнего / ближнего
Рассмотрим сначала  ситуацию,  когда  имеет место заполнение некоторой
незанятой семантической позиции.  Кроме нейтрального заполнителя  возможно два  типа маркированных.  В первом случае в качестве заполнителя выступает член, который оценивается говорящим как находящийся на далекой позиции на шкале ожидаемости:
(67) - Кто это сделал?
- Ваня.
- Ах, Ва-аня.
Можно считать,  что  в  этом  случае долгота выступает как совмещенный признак: она манифестирует не только эпистемическую удаленность терма,
но и  процесс перестраивания системы пресуппозиций.  Если этот процесс
затруднен, то возможны удивленные восклицания типа:
(68) - Ва-аня это сделал?!(М) Невероятно.
(69) - Ах во-от оно что...(М) А я-то удивлялся.
Обратная ситуация имеет место, когда в качестве заполнителя говорящим предлагается эпистемически ближайший член, почему-то "невидимый"
для партнера:
(70) - Кто это такое?
- Да это ж Ва|ня (Б). Не узнал что ли?
(71) - Где-ты их ищешь! Во|т же они!
Сюда примыкает ситуация, когда новая информация только что ассимилирована и начинает выступать как отправная точка ("близкое") для дальнейшего:
(72) - Значит, он хо|лост. Тогда надо его женить.

3.2. Замена ближнего дальним и дальнего ближним
Просодия показывает,  что ситуация замены заполнения семантической позиции обычно  осмысляется как переход  к дальнему:
(73) - Да это не Ваня. Это Пе-етя сделал.
(74) - Да какой там вторник. Четве-ерг!
(75) - Я вам сказала - напра-а-аво! А вы куда идете?
В последнем  случае эмфатическое удлинение совмещает указание на необходимость замены с длящимся давлением на слушателя.
Однако ситуация замены допускает и иную огласовку:
(76) - Да это не Ва-аня. Это Пе|тя сделал.
(77) - Да какой там вто-орник - четве|рг!
Очевидно, в этом случае действует иная логика: дистанцируется неверное
заполнение, а  верное  интерпретируется как ближайшее.
Дистанцирование может быть связано с категорией релевантности:
верное, но нерелевантное, интерпретируется как дальнее:
(78) - Это ве-ерно, но только ему от этого не легче.
(79) - Приехать-то он прие-ехал. Да вот денег не привез.
Другой случай дистанцирования связан с оппозицией "свое/чужое".
Чужая речь интерпретируется как "дальняя" и маркируется долготой:
(80) - Он говорит: - Напиши-и, мол.  А я не хочу писать.
(81) - А он мне жестом показывает - подойди-и, мол.
Возможны и случаи дистанцирования от собственных поступков:
(82) - Написал письмо?
- Написа-ал. Да зря все это.
Интересный вариант  описанной  ситуации представляет собой передразнивание чужой речи с последующим отрицанием ее содержания  в  собственной. Чаще  всего чужая речь передразнивается как медленная (Арутюнова 1986),  и тогда последующая реакция говорящего оформлена ускоренным темпом, что символизирует его желание "закрыть" фрагмент дискурса.
(83) - Помоги-и, помоги-и...(М). Заладил. Да не буду я тебе помога|ть!(Б)
(84) - Возьми-и, возьми-и...(М) Да не возьму| и все| тут!(Б)
Гораздо более редкие случаи тараторящего передразнивания сопровождаются контрастным переходом говорящего на собственную медленную речь:
(85) - Ты все твердишь "сделаю, сделаю..."(Б). Когда же ты сде-елаешь,
наконец? (М)
Сравните более обычное распределение темповых признаков:
(86) - Сде-елаю, сде-елаю...(М) Когда| ты сделаешь? (Б)
К рассмотренным случаям примыкает различие  огласовок  реактивных
реплик  несогласия/отрицания и согласия/подтверждения.  Для первых типична долгота, для вторых краткость:
(87) - Ну во-от (М), опять всё на меня.
(88) - Не-ет, так не пойде-ет!(М)
(89) - Во|т-во|т.(Б) Вы совершенно правы.
(90) - Охо|тно. Всегда готов вам помочь. (Б)
Очевидно, здесь  долгота  одновременно показывает дальность "чужого" и
интеллектуальное замешательство при  его  восприятии,  а  краткость  -
быстроту положительной реакции на "близкое".
Труднее проинтерпретировать быстрый темп переспросов:
(91) - Какой-како|й сорт, я не расслышал? (Б)
Вероятнее всего, и  здесь  темп указывает на "близкое" - возврат к только что
актуализованной номинации.

3.3. Переход в другое подпространство / совмещение подпространств
Переход в другое ментальную область кодируется удлинением - оно  означает удаление от ранее актуализованной зоны памяти:
(92) - Ты что-то грустный.
- Да до-ома опять неприятности.
(93) - Вы знаете, я недавно встречался с Гло-оба, и он произвел на ме-
ня большое впечатление.
Такое использование  удлинения чрезвычайно характерно при переключении
на параллельную линию повествования:
(94) - Что касается мла-адшего брата, то он не любил таких забав.
(95) - А  во  дворце-е в это время полным ходом шли приготовления к
свадьбе.
Напротив, совмещение  раздельных событийных линий в какой-то точке кодируется краткостью:
(96) - Как раз мла|дшего брата я хорошо знаю.
(97) - Как раз во дворце| я его и видел.
Хорошие примеры  сопоставительного  (удлиняющего) и отождествительного (сокращающего) употребления дает частица "же":
(98) Серебро  было  пущено  на монеты.  Зо-олото же было оставлено в
слитках.
(99) На ней были великолепные золотые серьги. Из зо|лота же и браслет.

3.4. Удаленность от нейтрального
Высокая степень признака трактуется как удаленность от референциальной
(нейтральной) точки и маркируется удлинением:
(100) - Какая краси-ивая!(М)
(101) - Тако-ое белье-е!(М)
Отметим, что Magn'ы имеют долготу только при актуальном статусе  оценки,  т.е.  дескриптивные  суперлативы  нейтральны по долготе (Кодзасов 1992):
(102) - Она очень красива и думает,  что ей поэтому все позволено.
Абстрактная семантика интенсификации,  реализуемая долготой,  может подавлять встроенную семантику малости,  которая  нормально  реализуется
краткостью:
(102) - Такая ма-аленькая-маленькая!
(103) - У-узенький такой!
Однако характерно,  что в таких высказываниях сема  малости  сохраняет
просодическое выражение в виде высокого регистра тона (Кодзасов, Крив-
нова 1977). Впрочем, не все прилагательные, обозначающие малые разме-
ры, способны к удлинению. Так, его не допускает лексема короткий.
Обратим внимание на то,  что при сопоставлении использование дол-
готы отнюдь не является обязательным.  Если  сопоставляемые  члены  не
разнесены на оценочной шкале, то долготы нет:
(104) - Старший стал физиком, а младший химиком.
Напротив, любая поляризация сопоставляемых объектов на некоторой шкале
ведет к удлинению при переходе ко второму члену сопоставления:
(105) - Ваня ученый, а вот Петя - предпринима-атель.
Интересные свойства обнаруживает частица "даже".  Обычно она вводит информацию,  обладающую низкой эпистемической  оценкой,  а  потому
"удаленную" на шкале ожидаемости:
(106) - Даже дире-ектор пришел.
Однако в контексте отрицания она,  напротив, вводит наиболее "близкое"
по ожидаемости,  но не осуществившееся событие, которое может маркиро-
ваться краткостью:
(107) - Он даже не заме|тил меня.
Остановимся, наконец, на специфических удлинениях в высказываниях
с опущенными Magn'ами.  Здесь долгота совмещает семантику высокой степени оценки и незавершенности вербального ее  выражения:
(108) - Народу пришло-о...
(109) - Нагорит ему-у...
Непредельности качества соответствует непрекращающийся поиск  подходящей вербализации, который предлагается продолжить слушающему.

3.5. Неопределенность / определенность
Долгота в сочетании с медленным  темпом  может  кодировать  сохранение
концептуальной  неопределенности,  тем  самым  показывая необходимость
продолжения процесса интеллектуального поиска:
(110) - Что-то ты сегодня какой-то гру-устный. (М)
(111) - Какая-то она непоня-ятная-я...(М)
(112) - Не знаю. Может быть, за-автра поехать? (М)
Аналогичным способом оформляются реплики, имитирующие стимул к процессу угадывания слушающим приятного события:
(113) - А кто у нас сейчас получит пода-арок?(М)
Несколько иная  техника используется для маркировки приблизительности, неточности предлагаемой концептуализации. В этом случае долготный акцент не сопровождается общим замедлением темпа:
(114) - Ну это у него как бы мета-афора что ли такая.
(115) - Было что-то чи-истое, не-ежное в этих отношениях.
Напротив, концептуальное или вербальное попадание "в точку" или же полная однозначность интерпретации или поведения  отмечается краткостью:
(116) - Что она вопит как резаная?
- О-о, точно сказал. Именно, вопи|т, а не плачет.
(117) - Смотри-ка! Пла|чет. Ей Богу, пла|чет.

3.6. Неисчерпанность / исчерпанность
Одно из тривиальных использований долготы мы находим в незамкнутых сочиненных рядах с семантикой неисчерпанности, открытости множества:
(118) - Чего только не было в этом саду:  я-яблоки,  гру-уши,  сли-ивы,
сморо-одина, крыжо-овник...
(119) - Как он это любит: теа-атры, спекта-акли, роскошная пу-ублика...
(120) - Модель больша-ая, удо-обная, с большим бага-ажником...
Напротив, усечение  гласных сопровождает незамкнутые ряды с семантикой
исчерпанности, полного покрытия множества:
(121) - Пришли абсолютно все: и Ко|ля, и Пе|тя, и Сере|жа, и Ви|тя...
Аналогична кодировка  открытости/исчерпанности текущего фрагмента
дискурса. Дополнительные сведения, особенно аргументативного характера,
кодируются долготой акцентированного гласного:
(122) - А потом еще на ры-ынок пойдем. Так что ты нас не жди.
(123) - Подожди! Мне еще а-алгебру делать.
Напротив, исчерпанность фрагмента дискурса или его прерывание символизуется усечением гласного:
(124) - Хва|тит! Не хочу больше слушать!(Б)
(125) - Чего тут обсуждать? Ду|ра и все тут.(Б)
(126) - Все|! Коне|ц, слава Богу!(Б)

Заключение
Анализ текстов звучащей речи показывает, что говорящий довольно часто
занимается озвучиванием маркированных значений своих  пространственных оценок. Он как бы постоянно отслеживает длительности,  степени удаленности/близости и т.д.  во всех видах пространств. Тем более удивительно,  что семантическая сторона просодического количества до сих пор не привлекала внимания.
В значительной  степени  это  связано с доминацией интереса к тональным характеристикам и их иллокутивным  функциям.  Материал  данной статьи обнаруживает необходимость в большем внимании к семантике и фонетике количественной просодии.
Из нашего изложения видно, как трудно определить инвариантную семантику разных употреблений просодических морфем долготы и краткости. Ситуация здесь аналогична той,  в которой мы оказываемся при исследовании служебных морфем, частиц и лексем  с непредметными значениями.  Как было показано, наряду с прототипическими употреблениями долготных характеристик,  которые  носят иконический характер (долгота/краткость звучания гласных  соответствует длительности реального времени описываемых событий), имеется масса гораздо более абстрактных значений, возникших в результате всевозможных ассоциативных употреблений.

Литература
Арутюнова Н.Д. Диалогическая цитация / ВЯ, 1986, N1.
Арутюнова Н.Д. Типы языковых значений. Оценка, событие, факт. Гл. VI.
Москва, 1988.
Кодзасов С.В. Две заметки о звуковом символизме / Публикации Отделения  структурной и прикладной лингвистики, 7. Москва, 1975.
Кодзасов С.В. Смысл "очень" через призму просодии / Le mot, les
mots, les bon mots. Hommage a I.A.Melchuk. Montreal, 1992.
Кодзасов С.В. Комбинаторная модель фразовой просодии / Просодический
строй русской речи. Москва, 1996а.
Кодзасов С.В.  Интонация как показатель актуальности речевого действия
/ Труды международного семинара "Диалог-96". Москва, 1996б.
Кодзасов С.В., Кривнова О.Ф. Фонетические возможности гортани и их ис-
пользование в русской речи / Публикации Отделения структурной и прикладной лингвистики, 8. М. 1977.
Николаева Т.М. Семантика акцентного выделения. Москва, 1982.
Падучева Е.В.  Субъективная модальность и синтаксическая неподчинимость / Z. Saloni (ed.). Metody formalne w opisie jezykow slowianskich. Bialystok.1990.