Фонетика Интенсификации

С.В.Кодзасов
Институт русского языка РАН им. В.В. Виноградова
Москва Волхонка 18/2
san@kodkaz.msk.ru
0. Интенсификация – одна из самых употребительных в живой речи семантических операций. Она используется при всевозможных шкалярных оценках (как объективных, так и субъективных) для указания на полярное значение признака. Имеется немало грамматических средств оформления интенсивов: удвоение (много-много; глупый-глупый; он все думает, думает), превосходная степень (красивейший, подлейший), особые синтаксические обороты (как прыгнет!; такой мастер!) и проч. Большинство этих форм может получать экспрессивные огласовки, а для некоторых из них такие огласовки обязательны.
	Звуковое оформление интенсивов представляет для фонетики особый интерес, поскольку оно выводит на поверхность скрытые фонетические средства, которыми владеет говорящий. Дело в том, что многие смыслы иконически связаны с интегральными артикуляционными установками  произнесения: объемами полостей речевого тракта (рта и глотки), динамикой речевого потока, фонационными типами. Эти фонетические характеристики относятся к несегментным единицам (словам, словосочетаниям), но весьма существенно влияют на качество звуков (особенно гласных). Однако они обычно не рассматриваются фонетистами. Это тем более удивительно, что некоторые из них отражены в естественноязыковых номинациях голоса: сюсюкать, отчеканить, говорить с придыханием и т.д. (см. [Кодзасов 2000а]). 
	Особые огласовки интенсивов следует, очевидно, рассматривать отдельно от звуковых жестов, сопровождающих аффективное выражение эмоциональных состояний. Это иная функция экспрессивной фонетики, хотя различие между интенсивами и аффективными формами не всегда очевидно. До сих пор в поле зрения исследователей попадали обычно лишь последние. Аффективные огласовки рассматриваются  как паралингвистическое средство, причем  изучаются обычно лишь их общеизвестные просодические компоненты – тон, громкость, темп ([Потапова 1997]). В фокусе внимания данной работы, напротив, будут такие характеристики, которые обойдены вниманием фонетистов.
	Следует предупредить, что особые огласовки сопровождают интенсивные формы только при актуальном применении операции интенсификации – когда маркированное качество признака подчеркивается в акте речи. При дескриптивном употреблении такие огласовки отсутствуют ([Кодзасов 1996]). Сравните, например, актуальное и дескриптивное использование формы высочайший: 
–	Это высочайший результат!
–	Высочайшая вершина Альп – Монблан.
1. Хотя в фокусе нашего внимания будут интегральные артикуляционные установки, мы кратко коснемся стандартных  просодических признаков, используемых при интенсификации. Один из них – удлинение ударного гласного – сопровождает почти все актуальные интенсивы: – Чуде-есно!; – До-олго ехал. и т. п. (см. [Кодзасов 2000б]). Лишь интенсивные формы от слов с семантикой малой протяженности в пространстве и времени (узкий, низкий, короткий, быстрый и т.п.) подвергаются не удлинению, а иконическому сокращению: – Коро<тенький такой!, – Во<т-во<т вернется! (знаком < помечаем усечение гласного). Столь же тривиально иконическое использование громкости: – Что ты так ТОПАЕШЬ!, – В доме было тихо-тихо. (размер шрифта символизирует различие по громкости). Использование тона и фонации в экспрессивных огласовках было достаточно подробно рассмотрено в работе [Кодзасов, Кривнова 1979].
2. Прежде чем перейти к анализу интегральных артикуляционных поз как средства интенсификации оценочных смыслов,  сделаем некоторые пояснения. Фонетистам, в принципе, известны большие потенциальные возможности речевого тракта, связанные с изменением позовых состояний его отделов (см., например,  [Hardcastle 1976], [Daniloff et al. 1980]). Так, если форма языка определяется состоянием его внутренних мышц, то его положение в ротовой полости зависит от внешних мышц, которые могут смещать язык как целое как по вертикали, так и по горизонтали. Независимым артикулятором является также и нижняя челюсть, которая также может смещаться как в вертикальном, так и в горизонтальном измерении. Таким образом, конфигурация ротовой полости и ее резонаторные свойства зависят от нескольких переменных. Однако способы их взаимодействия до сих пор всерьез не рассматривались. Имплицитно принималось, что состояние внешних мышц языка и положение нижней челюсти синергетически подстраиваются под форму языка. Исследование экспрессивных форм ясно показывает, что это допущение в общем случае неверно.
Сходным образом,  объем и форма глотки в общем случае зависят не только от положения языка, но также от состояния мышц, которые пронизывают ее стенки, причем верхняя и нижняя глотка контролируются разными мышцами. Объем глотки зависит кроме того от вертикального положения гортани, а она может смещаться как вниз, так и вверх. Обычно по умолчанию принимается нейтральное состояние всех глоточных параметров, но в экспрессивных формах мы находим очевидные отклонения от “нормы”. 
Далее, необходимо учитывать разные виды дыхания и разные потенциальные состояния гортанной трубки как целого. Обычно принимается, что речевое дыхание основано на горизонтальном сжатии легких под действием межреберных мышц, однако  возможно и вертикальное сжатие путем подъема диафрагмы (см. [Уэст 1988]). Наконец, в речи могут использоваться не только все возможности, связанные с глоттисом, но и изменения состояния гортанной трубки как целого: она может сужаться до полного смыкания (Lindqvist 1972) или расширяться (как при вдохе).
Цель настоящей работы – показать, что практически все разнообразные возможности управления артикуляционными позами используются в экспрессивной речи. Описание будет основано на интроспективных наблюдениях автора, поэтому оно носит предварительный характер. Дело в том, что инструментальное исследование перечисленных артикуляционных параметров ныне невозможно ввиду крайней дороговизны. Однако многие из позовых артикуляционных смещений довольно легко осознаются и имеют ярко выраженные слуховые и акустические корреляты.
Менее доступны самонаблюдению состояния стенок резонаторных полостей: расслабленность/напряженность рта и глотки. Поэтому мы не рассматриваем здесь участия этих параметров в экспрессивных огласовках.
3. Как правило, просодемы интенсификации представлены  комплексом артикуляционных параметров, поэтому наше изложение идет от семантики, а не от фонетики. Мы рассмотрим здесь интенсивные формы лишь  наиболее употребительных оценок.
Горизонтальное расстояние
Горизонтальная удаленность от говорящего, наряду с удлинением гласного, кодируется смещением назад базы языка и  расширением верхней глотки: 
– Далеко-о-о полетел!; Во-о-он там!; Ва-а-аня-я! Тем же способом подчеркивается значение большой длины и длительности: – Дли-и-инный–длинный!; До-о-олго ехал. 
	Напротив, пространственная и временная близость подчеркивается путем усечения гласного, сужения верхней глотки и некоторого упереднения артикуляции: – Бли<зко-бли<зко!; – Да во<т он! – Во<т–во<т придет!
Изменение артикуляционной позы существенно влияет на качество гласных звуков. Сравните формантные частоты для гласного [о] в формах       во-о-он и во<т: F1=350; F2=710; F3=2650 и F1=450; F2=940; F3=2510 (здесь и ниже – произнесение автора; значения формант округлены до 10 Гц). В некоторых языках смещение первого вида приводит к типичным чередованиям гласных в наречиях  со значением удаленности и в вокативах удаления (см.[Кодзасов 1975]).           
Вертикальное расстояние
Удаленность как вверх, так и вниз, подчеркивается расширением нижней глотки: – Глубо-о-окое озеро! Высоко–о-о поднялся! Различие звучания при расширении верхней и нижней  глотки хорошо слышно при сопоставлении пар типа: – Далеко-о-о полетел! и – Высоко-о-о полетел! Сравним формантные частоты для [о] в этих двух случаях: F1=370; F2=720; F3=2340; F1=F2=430; F3=2460. Как видим, в последнем случае первая и вторая форманты слились.
	Напротив, малая величина по вертикали, наряду с усечением гласного, подчеркивается сокращением нижней глотки: – Коро<тенький такой!; –Ни<зко–ни<зко!
Объем
Подчеркивание большого объема кодируется расширением всех полостей речевого тракта:  рта, обеих частей глотки и гортани: – То-о-олстый–прето-олстый! Огро-о-омный! Сходным образом оформляются и интенсивы от прилагательных со значением большой энергетической потенции: – Могу-у-учий! – Мо–ощный!  
Напротив, малый объем и бессилие маркируются сужением всех частей речевого тракта: – Он такой кро<шечный! Сла<бый–сла<бый! Оценка малости и бессилия может содержать компонент уничижительности, который символизируется выдвижением нижней челюсти, при этом нижняя глотка расширяется, что создает специфический “плачущий” голос: – Такой то-о-ощенький, хи-и-иленький!  Гласный в таких формах удлиняется.
Заполнение объема
Наполненность объема кодируется смещением языка как целого вверх, что приводит к сужению орального прохода: Полна коробочка! Битком набита! 
	Напротив, незаполненность и разряженность кодируются опусканием массы языка и расширением орального прохода: – Он совсем полый! Абсолютно пусто!	 Различие качества гласных при контрастных просодических условиях можно ощутить, сравнивая качество  [о] во фразах: –  Он слишком полный – нельзя так много есть!; Уже все заполнено!; Он же полый!  
Концентрация/разряженность
Этот семантический признак имеет более абстрактный характер, чем предыдущие, и его название условно. На сходство категориальной трактовки его разных ипостасей указывает единство фонетического средства подчеркивания: маркированного узкого раствора рта (говорение сквозь зубы) в противоположность широкому.  В физическом мире он используется для маркировки крайних степеней освещенности: малая освещенность связывается с закрытым ртом, а высокая – с широко открытым. Сравните произношение такой пары высказываний: – Он такой темный, тусклый!; Он такой яркий, светлый!
	При оценке личностных качеств человека эти признаки обнаруживают явную иконичность: – Он такой хмурый, угрюмый. (узкий раствор) vs. – Он такой радостный, веселый! (широкий раствор). Примечательно, что аналогичным образом маркируются и некоторые другие свойства человека: Он очень жадный. Он очень скупой. (узкий раствор) vs. Он очень щедрый. Он очень добрый. (широкий раствор).
Аксиологические оценки
Экспрессивные аксиологические оценки вовлекают несколько просодических параметров, связанных с гортанью. Интенсификация положительной оценки использует жест опускания расширенной гортани, тогда как отрицательная оценка сопровождается подъемом суженной гортани. Одновременно используются и фонационные признаки: расслабленный голос в первом случае и напряженный голос во втором. Общим для обоих случаев является использование придыхательной фонации как стандартного аффективного маркера. Примеры: – Какой у нее дивный голос! Просто чудо! vs. Какой у нее противный голос! Просто гадость! Заметим, что подъем гортани сопровождается своеобразным умлаутом гласного, вызванным смещением базы языка вперед–вверх.
	Иного типа умлаут сопровождает утрированную положительную установку общения: – Наташа! Как я рад тебя видеть!  Такое “сюсюканье” реализуется упереднением всей массы языка. Напротив, отрицательный окрик типа – Наташа! Я тобой очень недоволен! реализуется с узадненной позой языка. Сравним формантные частоты для ударного [а] в двух вариантах произнесения слова Наташа: F1=510; F2=1500; F3=2800; F1=530; F2=1200; F3=2400.
Оценка погоды
Крайние оценки погоды  частично используют те же средства, что и гедонистические оценки, однако семантической общности здесь нет, поскольку крайние погодные условия равно плохи. Экспрессивная оценка жары маркируется    подъемом гортани, напряженной фонацией, сужением верхней глотки и широким раствором – вспомните восклицание – Жара-а! в одной из песен В.Высоцкого.  
Компоненты экспрессивной оценки духоты таковы:  сужение гортани,   верхней глотки и рта при расширении нижней глотки. Ср. восклицание – Ой! Как ду-ушно! Экспрессивная оценка низкой температуры (– Ой! Какой холод!) включает такие маркированные параметры: опускание суженной гортани, сужение верхней глотки, напряженная фонация. Восклицание – Зябко! произносится на диафрагменном воздушном толчке при расширении гортани и надгортанных полостей.
4. Рассмотрим теперь специфические динамические характеристики речи, используемые при интенсификации. Наиболее простым средством является усиление/ослабление согласных, которое используется обычно в составе разных кластеров экспрессивных признаков. Сочетание консонантного напряжения (знак C>) с напряженной фонацией иконически подчеркивает физическую твердость, а сочетание консонантной мягкости (знак C<) с расслабленной фонацией – мягкость объекта: – Он такой прочный, крепкий!(С>, НПР); Он такой мягкий! (С<, РСЛ). 
	Если же говорящий подчеркивает постоянные агрессивные свойства субъекта, он использует сочетание усиления согласных с узким раствором рта и сжатостью гортани: – Он такой злобный, наглый, жестокий!  Антиагрессивность манифистируется сочетанием обратных признаковых значений: – Он такой робкий, нежный, добрый!   
	В подчеркнуто агрессивных репликах согласные усиливаются еще в большей степени, а в интервокальной позиции геминируются (обозначаем это удвоением буквы): – Этто что такое! – Вот ссобака! В этом случае используется своего рода “консонантный акцент”, реализуемый с помощью диафрагменного дыхательного толчка. 	
Маркированные значения  интенсивности согласных используются также в составе просодических комплексов, экспрессивно подчеркивающих особые двигательные возможности субъекта. Здесь они сочетаются со значениями признака “атака”. Мы используем этот музыкальный термин для обозначения различия в скорости нарастания энергии гласного: “Г для обозначения быстрого роста интенсивности, а  ~Г – для медленного роста энергии. Сочетание C> ,  “Г и усечения гласного маркирует высокие двигательные кондиции субъекта: Он такой ловкий, быстрый., тогда как сочетание С< , ~Г и удлинения гласного  – низкие кондиции: Он такой вялый, ленивый. 
   	Резкое начало гласного часто используется в командах, предполагающих немедленное начало действия: – Марш!; – Пошел! Напротив, усечение гласного характерно для команд, предполагающих немедленное завершение действия: – Стоп!; – Отставить!
	Наконец, наблюдается два маркированных способа организации потока речи, которые мы условно называем “рубленая речь” и “плавная речь”. В первом случае речь квантуется на слоги за счет усиления согласных и ослабления гласных: – Ми–ну–точ–ку!; – И–ва–но–ва?! Не может быть!. Такая артикуляционная техника является средством интенсификации иллокутивной характеристики высказывания. Во втором случае, напротив, достигается особая слитность речи за счет ослабления согласных и усиления вокалического компонента речи: – Осторожненько идем! ; – Плавно переходим на ходьбу! Такой способ говорения иконически отражает стремление говорящего усилить воздействие на двигательную активность слушающего.
Различия в общей организации речи, возможно, могут быть описаны на основе двухканальной модели, предложенной в свое время шведским фонетистом Эманом: речевая цепь складывается на основе совмещения двух двигательных программ – вокалической и консонантной. Можно предположить, что доминация консонантного канала дает рубленую речь, вокалического – плавную, а равный вклад обоих каналов – немаркированный способ произнесения.
5. Фонетические средства, используемые для   выражения семантической интенсификации, не исчерпываются тем, что описано выше. Кроме того, предложенные характеристики нуждаются, конечно,  в уточнении на основе экспериментальных исследований. Однако само наличие просодических средств описанного вида отрицать совершенно невозможно.  В этой связи мы хотели бы обратить внимание на одно важное   обстоятельство. Как только мы признаем, что говорящий способен контролировать не только артикуляционные параметры, связанные с реализацией сегментов и признаков тона, длительности и интенсивности, но также массу параметров, связанных с артикуляционными позами и динамикой речи, мы оказываемся перед необходимостью ответить на вопрос, что происходит с этими “неучтенными” характеристиками  в обычной, неэкспрессивной речи. Ответ на этот вопрос может оказаться решающим для дальнейшего развития фонетики.

Литература
Кодзасов 1975 – С.В. Кодзасов. Две заметки о звуковом символизме / Исследования по структурной и прикладной лингвистике. Изд-во МГУ.
Кодзасов 1996 – С.В.Кодзасов. Интонация как показатель актуальности речевого действия / Труды Международного семирнара Диалог’96.
Кодзасов 2000а – С.В.Кодзасов. Голос: свойства, функции и номинации / Язык о языке. “Языки русской культуры”. М. 
Кодзасов 2000б – С.В.Кодзасов. Фонетическая символика пространства (семантика долготы и краткости) / Языки пространств. “Языки русской культуры”. М.
Кодзасов, Кривнова 1977 – С.В.Кодзасов, О.Ф.Кривнова. Фонетические возможности гортани и их использование в русской речи / Проблемы теоретической и экспериментальной лингвистики. Изд-во МГУ. 
Потапова 1997 – Р.К.Потапова. Коннотативная лингвистика. М.
Уэст 1988 – Дж.Уэст. Физиология дыхания. Основы. Изд-во “Мир”. М.
Daniloff et all.1980 – R.Daniloff, G.Schuckers, L.Feth. The Phisiology of Speech and            Hearing. Prentice-Hall, Inc., New Jersey.
Hardcastle 1976 –  W.J.Hardcastle. Physiology of Speech Production. Academic Press. London, etc. 
Lindqvist 1972 –  J.Lindqvist. A Descriptive Model of Laryngeal Articulation in Speech. STL–QPSR, N 2-3.