Направления, течения >> Русская эмиграция >> Первая волна >> Розинская О.В. Русский Харбин: Культурная жизнь русской эмиграции в Харбине


Одним из крупных центров русского рассеяния на Дальнем Востоке был Харбин. История формирования этого центра была обусловлена целым рядом исторических событий, произошедших в северо-восточном Китае в начале двадцатого века. Основные эмигрантские центры возникли на основе уже существовавших русских поселений вдоль Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). Этот кратчайший путь из Европы в Азию, построенный Россией, сыграл важную роль в судьбе российской эмиграции.

Эмигрантская диаспора на Дальнем Востоке сформировалась как часть единой системы мира зарубежной России в начале двадцатых годов, когда многие русские покинули Родину в надежде переждать лихие времена гражданской войны за рубежом.

Во время Гражданской войны поток беженцев хлынул из России через Сибирь в Китай и к Тихому океану.

Центром русской общины в Маньчжурии стал город Харбин, основанный русскими строителями-железнодорожниками в 1898 г. Именно сюда в начале двадцатых годов попали русские эмигранты с Дальнего Востока и из Сибири.

Харбин 1920–1930-х гг. был русским городом, сохранившим свою автономию, старый дореволюционный уклад жизни. Уже в 1917 русское население Харбина составляло свыше 150 тысяч человек (см. об этом: Иванов В.П. Российское зарубежье на Дальнем Востоке в 1920–1940-е гг. М., 2003). Здесь были Совет уполномоченных Харбинского общественного управления (русский муниципалитет), русский пограничный суд, полиция, банки, множество военно-политических организаций, православные храмы, русские школы и гимназии, педагогический, юридический и политехнический институты, библиотеки, кинотеатры, балет, опера, симфонический оркестр и оперетта. Это был как бы островок Российской империи начала ХХ в., в котором сохранялся особый стиль, внешний образ дореволюционной жизни, ее патриархальность и старомодность. Русская диаспора Харбина была мало подвержена влиянию Китая, сохранила свою языковую, социальную и религиозную автономию.

Наступление японских войск в начале 1930-х гг. на китайскую территорию разрушило устоявшуюся жизнь русских, привело к тому, что часть эмигрантов переместилась в другие регионы, опасаясь давления новой администрации.

Социальный состав российской эмиграции в Харбине был достаточно разнороден. Она включала в себя представителей всех основных слоев русского общества дореволюционной России «со свойственными ей привычками, правами и иерархическими социальными отношениями» (Таскина Е.П. На перекрестке эпох и культур // Русский Харбин. М., 1998. С. 41). Среди них значительную долю составляла русская интеллигенция, деятели науки и культуры.

В 1923 г. в Харбине был создан комитет помощи русским беженцам, просуществовавший 14 лет. Это была одна из наиболее деятельных эмигрантских организаций на всей территории Китая. Комитет включал в себя различные землячества, союзы, общества. Он оказывал всевозможную помощь российским беженцам, проводил Дни русской культуры, выпускал русские газеты и журналы. В Харбине издавалось более 50 крупных газет и 20 общественно-политических и литературных журналов. Многие из них выходили большими тиражами, что свидетельствовало об интересе к ним русского читателя. Судьба русской печати отразила трагическую судьбу русской эмиграции в этом регионе, закончившуюся в 1949 г. после прихода к власти коммунистов.

В 1920-е гг. в Харбине выходили такие издания, как «Гонг», «Вал», «Синий журнал», «Новости жизни», «Сибирская жизнь». Большой популярностью у читателя пользовались «Луч Азии» и «Рубеж».

Первые номера литературно-художественного журнала «Рубеж» появились в 1927 г. Журнал просуществовал 18 лет, до конца войны, выходя еженедельно на 24 страницах.

Журнал стремился печатать тот художественно-литературный материал, который не был опубликован на страницах печатных изданий. Обычно в каждом номере было 1–2 рассказа русских авторов, несколько очерков, переводы зарубежных авторов. Тираж «Рубежа» составлял две с половиной тысячи экземпляров. Как писалось в юбилейной редакционной статье «Рубежа» 1937 г., «500 номеров, выпущенных со времени основания, – это 500 сражений с трудностями журнального дела в Зарубежье, 500 пройденных этапов нелегкого пути, приведших журнал к теперешнему положению прочной популярности во всех уголках зарубежной Руси  от Парижа до Шанхая и от Риги до Буэнос-Айреса» (500 «Рубежей». Редакционная статья // Русский Харбин. М., 1998. С. 100). Во второй половине 1930-х гг. редакция журнала переехала в Харбин.

Существование русской диаспоры на Дальнем Востоке имело специфические черты, определенные отдаленностью от европейской цивилизации и культуры. Эта жизнь «сложилась иначе, чем наша на Западе, – писал М. Н. Голенищев-Кутузов, – быть может правы дальневосточные писатели, утверждая, что их быт и проще, суровее, но красочнее. Они охотно признаются в том, что многое из духовного наследия Запада им недоступно, что лучшие европейские книги до них не доходят и что культурный их уровень ниже, чем в русском Париже и Берлине» (Голенищев-Кутузов М.Н. Русская литература на Дальнем Востоке // Русский Харбин. М., 1998. С. 106).

В представлении большинства это была далекая провинция, поэтому многие дальневосточные деятели науки и культуры не получили признания в Европе, их деятельность так и осталась незамеченной.

Вопреки такому расхожему мнению, можно утверждать, что в 1920–1930-е гг. культурная жизнь русского зарубежья на Дальнем Востоке, в том числе и в Харбине, развивалась весьма интенсивно. Русский Харбин того времени был своеобразным очагом русской культуры, сохранившим дореволюционные творческие традиции. Он стал центром культурной и просветительской деятельности дальневосточного русского зарубежья во всех ее направлениях: театральной, художественной, музыкальной, литературной. Судьба забросила в этот далекий город много талантливых литераторов. Их творчество стало неотъемлемой частью всего культурного наследия русской эмиграции.

Литературное наследие поэтов русского Харбина чрезвычайно обширно и интересно. Значительную долю составили произведения авторов молодого поколения, заявившие о себе вне Родины. Многие поэты стали известны благодаря публикациям на страницах «Рубежа». Здесь печатали большинство своих произведений члены литературно-художественного объединения «Чураевка» (название «Чураевка» – от имен героев известного в те годы романа писателя Г. Гребенщикова «Братья Чураевы» (1922) о русских поселенцах на Алтае), основанного в 1926 г. поэтом старшего поколения Алексеем Ачаиром. Литературные встречи, получившие название «Вечера у Зеленой Лампы» проходили регулярно, дважды в неделю устраивались творческие встречи, авторские семинары, литературные чтения, лекции и дискуссии.

На встречах выступали известные ученые и литераторы, читали стихи молодые поэты, звучала музыка. Под эгидой «Чураевки» составлялись и издавались сборники стихов, антологии, книги отдельных авторов.

«Чураевка» – одно из значительных явлений литературной жизни русского Харбина. «Оторванное от центров русской и мировой культуры, – писал один из ее членов В. Слободчиков, – оно являло собой исключительное по своеобразию и широте охвата объединение, где билась творческая жизнь интеллектуальных кругов русских людей, заброшенных волею судеб в далекий русско-китайский город» (в Харбине было издано несколько совместных поэтических сборников этого объединения: «Лестница в облака», 1929; «Семеро», 1931; «Излучины», 1935).

С 1932 г. начала выходить собственная газета «Чураевка» (с июля 1932 г. начала выходить газета «Молодая Чураевка» – еженедельное приложение к газете «Harbin Daily News», а с декабря того же года оно преобразовалось в самостоятельное литературное издание под названием «Чураевка»), на страницах которой печатались члены этой поэтической студии. Редактировал газету поэт Валерий Перелешин.

Литературные вечера с докладами и музыкальной программой по вторникам сменялись студийными встречами поэтической молодежи по пятницам. В актив студии входили такие поэты и писатели, как Лариса Андерсен, Михаил Волин, Николай Кичий, Василий Обухов, Лидия Хаиндрова, Валерий Перелешин, Николай Петерец, Альфред Хейдок, Владимир Слободчиков, Николай Щеголев. Студию посещали и писатели старшего поколения: Вс.Н. Иванов, Василий Логинов, Арсений Несмелов и некоторые другие. Здесь изучались труды Валерия Брюсова, В. Жирмунского, Андрея Белого, читались собственные стихотворения, обсуждались стихи собратьев по перу. Всеобщими мэтрами признавались Валерий Брюсов и Андрей Белый.

Молодые «чураевцы» называли свою студию школой поэтического мастерства, «цехом поэтов», говорили о необходимости студийной работы, совершенствовании техники, тщательной работы над стихом. Творчество студийцев не примыкало ни к одному из течений русской поэзии начала века, однако «Письма о русской поэзии» Николая Гумилева были их настольной книгой.

Изменения политической и экономической жизни в Харбине после японской оккупации в 1932 г. предопределили конец «Чураевки» (1935). Часть студийцев покинула Харбин, они разъехались по всему миру.

Первый сборник «чураевцев» «Лестница в облака» вышел в 1929 г., затем в 1931 г. – «Семеро», в 1935 – «Излучины». Произведения поэтов были напечатаны во многих периодических изданиях Дальнего Востока и Западной Европы.

Организатором и идейным вдохновителем этого творческого союза стал поэт Алексей Алексеевич Ачаир (Грызов, 1896–1960), он же придумал название этого кружка. Он был одним из немногих поэтов «Чураевки», оставшихся в Харбине вплоть до прихода советских войск в 1945 г. Эти события трагически отразились на его судьбе. Поэт был депортирован в СССР и десять лет провел в лагерях, после освобождения жил в Новосибирске. Стихи поэта печатались в «Рубеже» и «Луче Азии», в эмигрантской антологии «Якорь» (Берлин, 1936), в «Русских записках» (Париж) и сборнике литературы русского зарубежья «Ковчег» (Нью-Йорк, 1942). Основные темы его поэзии – Россия, память о ней, верность ее культуре, воспоминания о Сибири, тема казачества. Его поэзия наполнена ностальгическими нотами о прошлой жизни. Родина для поэта ассоциируется с Сибирью, сохранившей свои исконно русские традиции и местный колорит. Им были опубликованы сборники: «Первая» (1925), «Лаконизмы» (1937), «Полынь и солнце» (1938), «Тропы» (1939), «Под золотым небом» (1943).

Критика писала, что для поэзии Ачаира характерна «свежесть сравнений, умелое пользование рифмами по созвучию, стремление к обновлению форм», что естественным образом сочетается с «ясной умудренностью, сдержанностью» (Перфильев А. Ал. Ачаир. Тропы // Для Вас. 1939. № 9). Многие отмечали сходство его поэтики со стилистикой Игоря Северянина. Поэтические строки В. Ачаира «Не согнула судьба нас, не выгнула, / Хоть пригнула до самой земли. / А за то, что нас Родина выгнала, / мы по свету ее разнесли» могут быть общими для всей поэзии русского рассеяния (Ачаир А. По странам рассеяния // Возрождение. 1968. Дек. С. 52).

Одним из наиболее известных поэтов этой литературной группы был Валерий Перелешин (Валерий Францевич Салатко-Петрище, 1913–1992), известный также как переводчик с английского, китайского и португальского языков. В Харбин попал еще в юношеском возрасте, здесь окончил гимназию и юридический факультет.

Всего им было издано свыше десяти сборников стихов, две книги воспоминаний, сборники поэтических переводов. В 1937 г. вышла его первая книга «В пути», затем – «Добрый улей» (1939), «Звезда над морем» (1941), «Жертва» (1944). Он называл Китай своей «ласковой желтой мачехой»:


       У мачехи ласковой – в желтой я вырос стране,
       И желтые кроткие люди мне братьями стали...

                                     (Ностальгия // Харбин. Ветка русского дерева. Новосибирск, 1991. С. 253).


Поэтому, может быть, слово «любовь» он связывал именно с Китаем, а образ России воссоздан им лишь по детским впечатлениям и рассказам других. Много стихотворений, посвященных Китаю, представлено в его сборнике «Жертва», в котором подводится своеобразный итог творческой жизни поэта в Китае.

Религиозно-философская направленность лирики Перелешина, размышления о смысле жизни, Боге, судьбе, гармонии и соразмерности в окружающем мире созвучна, как утверждают многие исследователи, общему настроению классической китайской поэзии.

Владение китайским языком позволило поэту как никому другому проникнуться культурой этой среды, погрузиться в языковую стихию, познать особенности китайской поэзии. Значительно позднее он издает поэтические переводы с китайского языка, которые вошли в его сборники «Стихи на веере» (1970), «Ли Сао» (1975). После войны поэт оказывается в Бразилии, где после многолетнего перерыва вновь возвращается к творческой деятельности. Здесь вышли его поэтические сборники «Южный дом» (1968), «Качель» (1971), «Ариэль» (1976), «Три Родины» (1987). Себя Перелешин называл «русским заблудившимся аргонавтом», познавшим все тяготы судьбы поэта-эмигранта.

Последние годы своей жизни он посвятил работе над книгой воспоминаний «Два полустанка. Воспоминания свидетеля и участника литературной жизни Харбина и Шанхая» (Мюнхен, 1987).

В детском возрасте попала в Харбин и Лариса Андерсен (1914 (1911?)–2012) – автор интимных, глубоко личных стихотворений, окрашенных лирической грустью и меланхолией. Вместе с другими поэтами «Чураевки» участвовала в поэтическом сборнике «Семеро» (1931). В 1940 г. вышел сборник ее стихотворений «По земным лугам». Значительно позже ее стихи были включены в антологию поэтов русского зарубежья «Муза диаспоры. Избранные стихи зарубежных поэтов. 1920–1960» (Frankfurt am Main, 1960).

Как отмечали многие критики, поэзия Андерсен подкупает своей искренностью, эмоциональностью, красотой поэтических образов, душевной глубиной лирики Ахматовой, психологической тонкостью.

В 1988 г. в США была издана книга «Остров Ларисы», включающая в себя большую часть стихотворений Андерсен и комментариев к ним.


***


Значительную часть литературного наследия «русского Харбина» составляли и прозаические произведения. В 1920–1930-е гг. были изданы: «1905. Роман молодой души» (1929) Вс.Н. Иванова; «Вилла», «Вечное спокойствие» (1930) Ф.Ф. Даниленко; «Зеленый фронт» (1937) К. Сабурова.

«История жизни молодого человека переломной эпохи, эволюция его представлений о настоящем и будущем России» (Якимова С. Из России с Россией // Дальний Восток. 1992. № 7), находит свое отражение в творчестве Всеволода Никаноровича Иванова (1888–1971), поэта, автора художественных и философско-публицистических произведений на исторические темы.

Он был известен как публицист и прозаик, опубликовавший записки журналиста «В гражданской войне» (1921) и «Крах белого Приморья» (1927). Отдельными изданиями вышли его книги «Мы» (1926), «Ленин» (1928), «1905 год» (1929), «Огни в тумане» (1932), «Дело человека» (1933), «Повесть об Антонии Римлянине» (1934), «Рерих – художник, мыслитель» (Рига, 1937). Свой горький опыт революции и гражданской войны он воплотил в книге «Мы» (Харбин, 1926).

Иванов увлекался идеями Вл.С. Соловьева, размышлял над вопросами будущего России, взаимоотношений между интеллигенцией и народом. Насаждение европейских идей на русскую почву воспринималось им как одна из причин национальной катастрофы. Он считал, что русская культура в будущем, если она «явится в нас», будет самобытной, «не евразийской, а русской» (Иванов В.Н. Мы: Культурно-исторические основы русской государственности. Харбин, 1926. С. 20).

Произведения Иванова печатались в различных периодических изданиях, например в харбинском «Багульнике», шанхайских изданиях «Понедельник» и «Врата». Также им было издано три поэтических сборника: «Беженская поэма» (1926), «Поэма еды» (1928), «Сонеты» (1930).

Наибольшее внимание читателей привлекла его «Поэма еды» – своеобразный гимн всем земным радостям человека, серия красочных натюрмортов, состоящая из 12-строчных строф, написанных амфибрахием.

Писатель вернулся в Советский Союз во время Великой Отечественной войны, до конца жизни прожил в Хабаровске.

Многие поэты и писатели обращаются к популярному жанру прозы – рассказу. Авторами рассказов становятся А. Хейдок, К. Сабуров, В. Логинов, А. Несмелов. Так, широко известно было имя Константина Савельича Сабурова (1889–1946), эмигрировавшего в Харбин в 1922 г.

Он был одним из редакторов журнала «Рубеж», работал в газетах «Заря», «Рупор», «Харбинское время».

В эмиграции им были изданы сборники рассказов «Феб-Дайрен» (1926), «Старый дом» (1939), «Алтайские были» (1940), а также два романа – «Зеленый фронт» (1937) и «Талисман» (1942–1944).

На страницах «Рубежа» печатал в 1920–1930-е гг. свои повести и рассказы о Сибири и Дальнем Востоке известный прозаик Альфред Хейдок (1892–1993).

В 1920-е гг. в Харбине оказался Николай Байков (1872–1958) – писатель, этнограф, знаток фольклорного наследия народов Дальнего Востока, автор книг «По белу свету» (1937), «Тайга шумит» (1938), «У костра» (1939), «Записки маньчжурского охотника» (1941), «Шу-хай» (1942), повести «Великий Ван» (1936), пользовавшихся большой популярностью на Дальнем Востоке.

С частями белой армии Колчака в начале двадцатых годов в Харбин попал поэт и прозаик Арсений Несмелов (Митропольский) (1889–1945; точных данных относительно даты рождения А. Несмелова нет; автор статьи ориентируется на «Словарь поэтов Русского Зарубежья» (СПб., 1999) под ред. В. Крейда). Он был одним из немногих дальневосточных поэтов, творчество которого стало широко известно в Европе. Его стихи появлялись в «Современных записках», в «Воле России», в чикагском журнал «Москва», были напечатаны в антологии «Якорь». За двадцать лет жизни в Харбине А. Несмелов издал несколько сборников стихов: «Кровавый отблеск» (1929), «Без России» (1931), «Полустанок» (1938), «Белая флотилия» (1942), две поэмы – «Протопопица» (1939) и «Через океан» (Шанхай, 1934).

Его поэтические произведения полны такой глубокой скорби, такой «сконцентрированной силы и энергичной выразительности», что многие критики ставили их в один ряд с лучшими поэтическими произведениями поэтов русской эмиграции. Драматическая история мировой и гражданской войн, боль потери родины, тема эмигрантской жизни становятся ведущими в его творчестве. Его поэзия «проникнута суровым, чисто гумилевским сознанием нужности долга и подвига, может быть, гибели, влитых в стремительность и напряженность формы» (Русский Харбин // Щербаков М. Кровавый отблеск. С. 14).

Так, в русле поэзии Н. Гумилева написана поэма «Через океан», повествующая об одном эпизоде эвакуации белой армии из Владивостока и опасном путешествии в Америку.

Он выступал против перегруженного формой лирического стихотворения, против изобретения приемов ради самих приемов. Для него оказывается важным «вызвать к жизни те признаки слова, которые общи как поэтической (стихотворной), так и прозаической речи» (Русский Харбин // Несмелов А. О белом стихе. С. 103). В стихах поэта находили отзвуки поэзии Б. Пастернака, М. Цветаевой, А. Блока, В. Маяковского. Его сборник стихотворений «Полустанок» посвящен Харбину как русскому городу, живущему вне России. Рассказы Несмелова на военную тему печатались в различных дальневосточных альманахах, а в 1934 г. вышли в Шанхае отдельным сборником («Рассказы о войне»). Для них характерны простота стиля, ясность языка, точность в описании событий и людей. Тематика большинства рассказов – искалеченные судьбы людей, попавших в воронку войны. В некоторых его рассказах появляются картинки китайской жизни, присутствует дальневосточный колорит. В этот цикл рассказов входят: «Портрет», «Сторублевка», «Судьба», «За рекой» и другие.

Середина тридцатых годов ознаменовалась появлением различных статей и альманахов. Так, 1937 г. был отмечен изданием сборника статей «Россия и Пушкин» в связи со столетней годовщиной смерти поэта, в том же году появился «Гумилевский сборник» в честь 50-летия со дня рождения поэта. В 1938 г. были опубликованы «Русская история в русской поэзии», «Шедевры литературной критики» под редакцией критика К. Зайцева. В 1941–1942 гг. появились два выпуска альманаха «У родных рубежей», в которых были напечатаны лучшие произведения участников литературных конкурсов писателей Восточной Азии.


***


Таким образом, можно утверждать, что в рамках российской дальневосточной диаспоры в 1920–1945 гг. интенсивно развивалась творческая деятельность многих талантливых представителей российской зарубежной культуры, в жизни которой можно выделить некоторые специфические черты. Харбин 1920–1930-х гг. представлял собой островок дореволюционной России, сохраняя всю специфику этой жизни. Здесь был «как бы сколок Российской империи, где время остановилось октябрьским переворотом» (Голенищев-Кутузов И.Н. Русская литература на Дальнем Востоке // Русский Харбин. С. 106). Дальневосточная диаспора являлась в значительной степени замкнутой системой благодаря языковым, культурным и социальным различиям между русскими и местным китайским населением. Российская эмиграция сумела сохранить и значительно развить в определенных условиях собственную национальную литературу и культуру.

«Они, – как отмечал И.Н. Голенищев-Кутузов, – не являются в Китае беженским, случайным элементом, но пионерами русской культуры, завоевавшими ценой многих жертв и усилий определенное и весьма почетное положение» (Голенищев-Кутузов И.Н. Русская литература на Дальнем Востоке // Русский Харбин. С. 106).

«Мы живем на Востоке, мы держим направление на Россию» – было написано в предисловии к литературно-художественному сборнику «Багульник» за 1931 г.

Эмигрантская литературная молодежь воспитывалась на русской классической литературе, была ориентирована на русскую культуру. С другой стороны, Восток во всем его многообразии не мог не найти своего отражения в творчестве русских литераторов. Так, скрытые связи с Востоком обнаруживаются в творчестве Вс.Н. Иванова, А. Несмелова, А. Ачаира, В. Перелешина. Многие русские владели китайским языком, становились переводчиками китайской поэзии (поэтические переводы В. Перелешина, Н. Светлова, Я. Аракина и других). Путевые заметки о Китае опубликовали А. Хейдок, Вс.Н. Иванов.

В 1945 г. культурная и научная жизнь российской дальневосточной диаспоры была в основном прекращена из-за произошедших военно-политических событий и вступления советской армии на территорию Маньчжурии и Китая.


О.В. Розинская